Рассказ о преступлении рязанских князей – (Библиотека литературы Древней Руси)
 

РАССКАЗ О ПРЕСТУПЛЕНИИ РЯЗАНСКИХ КНЯЗЕЙ

Подготовка текста, перевод и комментарии Д. С. Лихачева

Текст:

Томь же 6726 лѣтѣ. Глѣбъ, князь Рязаньскыи, Володимиричь, наученъ сыи сотоною на убииство, сдумавъ въ своемь оканьнѣмь помыслѣ, имѣя поспешника Костянтина, брата своего, и с нимь диявола, юже и прѣльсти, помысылъ има въложи, рѣкшема има, яко избьеве сихъ, а сама приимѣва власть всю. И не вѣси, оканьнѣ, Божия смотрения: даеть власть ему же хощеть, поставляеть цесар и князя Вышнии. Что прия Каинъ от Бога, убивъ Авеля, брата своего: не проклятье ли и трясение? Или вашь сродникъ оканьныи Святоплъкъ,[1] избивъ братью свою: онема вѣньць царства, а собѣ вѣчьную муку. Сь же оканьныи Глѣбъ Святопълчю ту же мысль приимъ, и съкры ю въ сердци своемь съ братомь своимь.

В тот же 6726 (1218) год. Глеб Владимирович, князь рязанский, подученный сатаной на убийство, задумал дело окаянное, имея помощником брата своего Константина и с ним дьявола, который их и соблазнил, вложив в них это намерение. И сказали они: «Если перебьем их, то захватим всю власть». И не знали окаянные Божьего промысла: дает он власть кому хочет, поставляет Всевышний царя и князя. Какую кару принял Каин от Бога, убив Авеля, брата своего: не проклятие ли и ужас? Или ваш сродник окаянный Святополк, убив братьев своих, тем князьям не принес ли венец царствия небесного, а себе — вечную муку? Этот же окаянный Глеб ту же воспринял мысль Святополчью и скрыл ее в сердце своем вместе с братом.

 

Въньмъшемъся всѣмъ на исадѣхъ на порядѣ: Изяслав, кюръ[2] Михаилъ, Ростислав, Святослав, Глѣбъ, Романъ; Ингворъ же не приспѣ приехати к ним: не бе бо приспело врѣмя его. Глѣбъ же Володимиць съ братомъ позва я к собе, яко на честь пирения, въ свои шатьръ, они же не вѣдуще злыыя его мысли и прѣльсти, вси 6 князь, кождо съ своими бояры и дворяны, придоша въ шатьръ ею. Сь же Глѣбъ прѣже прихода ихъ изнарядивъ свое дворяне и братие, и поганыхъ половьчь множьство въ оружии, и съкры я въ полостьници близъ шатра, въ немь же бе имъ пити, не вѣдущю ихъ никому же, развѣ тою зломысльною князю и ихъ проклятых думьчь. Яко начала пити и веселитися, ту абие оканьныи, проклятыи Глѣбъ съ братомъ, изьмъша меся своя, начаста сѣчи прѣже князи, та же бояры и дворянъ множьство: одинѣхъ князь 6, а прочихъ бояръ и дворянъ множьство, съ своими дворяны и съ половчи. Си же благочьстивии князи рязаньстии концяшася мѣсяця июля въ 20, на святого пророка Илии, и прияша вѣнця от Господа Бога, и съ своею дружиною, акы агньцы непорочьни прѣдаша дуща своя Богови. Сь же оканьныи Глѣбъ и Костянтинъ, брат его, онѣмъ уготова царство небесное, а собе мку вѣчьную и съ думьци своими.

Собрались все в прибрежном селе на совет: Изяслав, кир Михаил, Ростислав, Святослав, Глеб, Роман; Ингварь же не смог приехать к ним: не пришел еще час его. Глеб же Владимирович с братом позвали их к себе в свой шатер как бы на честный пир. Они же, не зная его злодейского замысла и обмана, пришли в шатер его — все шестеро князей, каждый со своими боярами и дворянами. Глеб же тот еще до их прихода вооружил своих и братних дворян и множество поганых половцев и спрятал их под пологом около шатра, в котором должен был быть пир, о чем никто не знал, кроме замысливших злодейство князей и их проклятых советников. И когда начали пить и веселиться, то внезапно Глеб с братом и эти проклятые извлекли мечи свои и стали сечь сперва князей, а затем бояр и дворян множество: одних только князей было шестеро, а бояр и дворян множество, со своими дворянами и половцами. Так скончались благочестивые рязанские князья месяца июля в двадцатый день, на святого пророка Илью, и восприняли со своею дружиною венцы царствия небесного от Господа Бога, предав души свои Богу как агнцы непорочные. Так окаянный Глеб и брат его Константин приготовили им царство небесное, а себе со своими советниками — муку вечную.

 



[1] ...оканьныи Святопълкъ...— Сын Владимира I Святославича, убивший своих братьев, чтобы завладеть киевским княжением.

[2] Кюр (от греч. Κυρος)— титул особ византийского императорского дома, передававшийся и некоторым русским князьям.

 

 

Рассказ о предательском избиении рязанских князей на пиру у Глеба Владимировича в 1218 г. читается в составе Синодального списка XIII в. Новгородской первой летописи. Туда он попал из рязанской летописи, предположительно составленной для рязанского князя Ингваря Ингоревича, умершего в 20-х гг. XIII в. Предположение о своде Ингваря Ингоревича было высказано В. Л. Комаровичем (см.: История русской литературы, т. II, ч. 1. М.—Л., 1945, с. 74—77) на том основании, что в дошедших до нас отрывках этой рязанской летописи Ингварь Ингоревич косвенно выступает как основное лицо, которое интересует летописца. То летописец замечает, что Ингварь Ингоревич спасся от убийства, так как «не бе бо приспело врѣмя его», то он определяет одного из рязанских князей как «Инъгворовъ братъ» (в другом отрывке из рязанской летописи в Новгородской первой летописи под 1238 г.).

Рязанские князья, упомянутые в рассказе, были потомками Ярослава Святославича Черниговского — младшего брата родоначальника князей «ольговичей»— Олега Святославича (Олега Гориславича «Слова о полку Игореве»).

Текст печатается по изданию: Насонов А. Н. Новгородская I летопись старшего и младшего изводов. М.—Л., 1950, с. 58 (по Синодальному списку — ГИМ, Синодальное собр., № 786, перв. пол. XIV в.).

Сборник, журнал, серия: Библиотека литературы Древней Руси